Сущность ценности – производительность продукта
Как было показано выше, в создании прибавочного продукта участвуют все факторы производства: и земля, и капитал, и труд. Производительная функция - это свойство не только труда, а характеристика производительных сил вообще. Производительность – есть способность производить. В теории производительности показывается, что каждый фактор производства имеет свою производительность. Например, естественная живая природа создает новый продукт вообще без участия человека. В этом естественном процессе производства создается огромное количество продуктов, но этот процесс имеет свою, естественную же направленность. Человек своим трудом всего лишь меняет направленность естественных природных процессов на удовлетворение своих потребностей.
Кроме этого естественного механизма создания прибавочного продукта, человечество создало искусственный механизм - промышленное производство. Здесь человек своим трудом непосредственно участвует в создании продукта, но эта его роль постепенно, по мере развития производительных сил, сокращается, перекладывается на машины и в то же время усиливается основная роль человека: направлять функционирование механизма создания прибавочного продукта на удовлетворение своих потребностей.
Однако в соответствии с трудовой теорией стоимости цена товаров предопределяется их стоимостью, или общественно необходимым временем, затраченным на его производство. Соответственно, «прибавочная стоимость – это сверхстоимость, созданная трудом рабочего, за которую он не получает перечислений в виде зарплаты или оплаты». / Ховард К. Журавлева Г. Эриашвили Н. Экономическая теория. М. 1997, стр.215/.
Некорректность этого определения уже в том, что первая его часть предполагает некое утверждение, раскрывающее «что» такое прибавочная стоимость, в то время как во второй части определения вовсе даже об этом не говорится, а рассказывается, куда дели (или не дели) это нечто, которое подлежало определить. Если предположить, что рабочий получает «все» и никто у него ничего не изъял, то получается, что прибавочной стоимости в этом случае вообще не создается. Такое определение не раскрывает сущности прибавочного продукта.
Марксистский подход к проблеме прибыли, рассматривающий ее как присвоенный не заработанный доход, как не оплаченное рабочее время, кроме ошибочности собственно самого подхода, объединил две проблемы в одну: «неоплаченость» выступает и как источник возникновения прибыли, и как несправедливое распределение доходов. /Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе - М.: «Дело Лтд», 1994 г. Стр. 220-226/.
Изложенное понимание стоимости, как «субстанции», лежащей в основе меновых соотношений, и прибавочной стоимости, как неоплаченности труда, входит в противоречие с реальностью.
В создании продукта участвуют все факторы производства, кроме того, производство может иметь различную направленность. Стоимость, как размер затраченного труда, не может в отрыве от других факторов определять меновые соотношения. А прибавочная стоимость, как мера неоплаченности труда, не может служить «субстанцией» прибавочного продукта.
Тем не менее, в реальном социализме оценка стоимости осуществлялась путем подсчета затрат живого труда и редукции всех прочих факторов к живому труду, посредством процедур накопления, овеществления труда, переноса стоимости и т.п. А сам общественный строй возник под лозунгом возврата неоплаченного труда.
Встает вопрос: возможно ли реформирование трудовой теории стоимости с целью приведения ее в соответствие с реальным положением вещей? Видимо невозможно, поскольку марксистская экономическая теория в принципе отрицала у полезности (потребительной стоимости) допустимость количественной меры, считалось, что полезность может иметь только качественную меру. Соответственно вопрос: чем измерять полезность, в трудовой теории стоимости просто не возникал. А если и возникал, то в качестве аргумента против использования полезности в качестве фактора, определяющего цену, как раз по причине, якобы, отсутствия у полезности какой-либо объективной единицы измерения. И вообще, по версии марксизма, невозможно сопоставлять количественно качественно различные вещи. В результате по марксистской теории полезность принципиально не может служить меновой стоимостью, количественным эквивалентом.
Считается, что единственная мера сопоставимости, есть только у труда. Но у труда можно выделить три характеристики, которые могут влиять на эквивалент: продолжительность, интенсивность и квалификация. Если продолжительность имеет возможность измеряться, то интенсивность и особенно квалификация не имеют каких-либо достоверных объективных единиц количественного измерения. Квалификация работника точно также как полезность вещи качественно различна и потому количественно несопоставима. Не зря, видимо, интенсивность и квалификация в теории стоимости усреднены и, тем самым, выведены из анализа.
Принципиальная количественная несопоставимость потребительных стоимостей, присущая марксистской теории, проистекает, видимо, из классовой узости теории. Происходит абсолютизации «взгляда» на процесс производства глазами рабочего класса, т.е. исключительно производителя. На самом деле несопоставимость полезностей проявляется только с позиции производителя. С позиции потребителя – наоборот – только полезности вещей и могут быть сопоставлены. Полезности - как характеристика способностей вещей удовлетворять потребность - вполне могут быть сопоставлены конкретным индивидом, исходя из его конкретных потребностей и способности покупаемой вещи удовлетворять имеющуюся потребность.
В тоже время потребитель в принципе не способен оценить количественно вклад каждого из факторов производства. Для него они просто неизвестны и как следствие несопоставимы, несоизмеримы. Однако количественные характеристики вклада каждого фактора производства вполне прозрачны для производителя.
Встречаясь на рынке, производитель и потребитель совместными усилиями решают задачу определения количественной меры эквивалентности товара и его цены. Производитель и потребитель с разных сторон (с разных точек зрения) оценивают один и тот же товар. Таким образом, раздельное рассмотрение явления: со стороны потребителя и со стороны производителя позволяет совместить оценки разных сторон. Допустимость и необходимость такого методологического приема диктуется спецификой самих экономических явлений: и производитель, и потребитель выступают в реальных экономических явлениях как субъекты, имеющие свою специфическую целесообразность, осознанность, принципиально различное, но осмысленное поведение. Теоретический прием разделения точек зрения потребителя и производителя всего лишь отражает реальное положение вещей. Наоборот, поиски единой теории, объединяющей издержки производства и полезность с некоторой «объективной», но единой точки зрения обречены на неудачу, так как противоречат этой объективной реальности.
Нужно просто признать факт наличия принципиально различных взглядов участников на один и тот же экономический процесс. Соответственно нужно отказаться от вынесения им приговора в правильности или неправильности того или иного взгляда. Необходимо признать наличие различий в критериях оценки одного и того же товара для различных экономических субъектов, различие систем координат, в которых они оперируют. В то же время, поскольку в реальности существует взаимодействие и возможность сопоставления оценок различных субъектов, то должны рассматриваться и некие общие для них оси координат, позволяющие находить взаимоприемлемый результат и осуществлять сделки.
Существует точка зрения, что всякий потребитель одновременно является производителем и наоборот всякий производитель является потребителем и что специфика их целесообразности и осмысленности поведения надуманна. Необходимо отметить, что каждый потребитель действительно является одновременно и производителем, однако эта одновременность не учитывает того, что экономический субъект выступает в качестве потребителя и производителя в разных отношениях и по отношению к разным процессам. Он потребляет одно, а производит при этом другое, потребляет продукты одних производителей и производит продукцию совсем для других. В отношениях обмена экономический субъект выступает либо как потребитель, либо как производитель. Только в натуральном хозяйстве он выступает и как производитель, и как потребитель одного и того же продукта, но там он и не вступает в отношения обмена. С разделением труда происходит не только разделение труда, но и разделение отношений, в которые вступает каждый экономический субъект. В одних отношениях обмена он начинает выступать только как потребитель, а в других - только как производитель. И выступает в этих отношениях со своим специфическим, несводимым друг к другу интересом и целесообразным поведением. В этих отношениях он имеет различные системы координат, различные по набору, составу, осей координат, несводимых, не совмещаемых друг с другом.
Рассмотрение одного и того же явления с различных позиций, собственно, и не должно давать одинаковые результаты. Требование, чтобы взгляд на обмен с позиции потребителя и взгляд со стороны производителя совпадали, абсурдно. Это примерно также как требовать совпадения результатов наблюдения для человека, наблюдающего обстановку с движущегося поезда, и для человека, наблюдающего за движущимся поездом. Тем не менее, теоретики высказывают соображения о необходимости создания единой экономической теории, обобщающей различные теории. Однако такое желание зачастую сопровождается тем, что одна из теорий объявляется более правильной, чем другая. /Водомеров Н. К. Сущность и перспективы стоимости. // В кн. Экономическая теория на пороге ХХI века –М.: Юристъ 2000, стр. 188-199/.
Одним из способов синтеза различных теорий в единую теоретическую концепцию в социальных науках должен стать метод рассмотрения явлений в различных системах координат. Само введение разных систем координат может синтезировать разные теории одних и тех же явлений, естественно в том случае, если различие теоретических позиций проистекает из объективного различия реальной роли людей, участвующих в исследуемых явлениях.
Например, теория предельной полезности исповедует субъективный подход к полезности и, соответственно, дает полезности субъективную оценку. При этом трудовая теория стоимости претендует на объективную оценку полезности. Ну и что? Нет никаких оснований полагать какую-либо из этих теорий неправильной. Во-первых, у каждой созданной вещи есть и объективная сторона полезности – нечто общезначимое для большинства потребителей - и субъективная сторона полезности, связанная с особенностями потребителя. Во-вторых, сам взгляд НЕ со стороны потребителя принципиально не может выявить индивидуальные особенности потребности для конкретного потребителя, так как в этой точке зрения в принципе отсутствует координата, измеряющая полезность вещи для конкретного потребителя. Точно также для потребителя нет координаты, нет объективной меры, по которой можно было бы различать размеры издержек, относимых на разные факторы производства.
Несмотря на различие критериев оценок потребителя и производителя, факт их взаимодействия на практике свидетельствует о наличии у них неких общих осей координат, в частности – оси цены. Правда эта ось совпадает только по наименованию оцениваемого параметра, по сути, она имеет разное направление в системах координат потребителя и производителя. То, что лучше для потребителя – хуже для производителя, и наоборот. Однако эта противоположность зависимости интересов производителей и потребителей проявляется не столь однозначно. Зависимость между ценой товара и интересами производителей и потребителей гораздо сложнее, например, производитель готов понижать цену для создания преимуществ в конкурентной борьбе, а потребитель готов платить больше за более качественный или срочно нужный товар. В силу многофакторности природы цены однозначной зависимости и не может быть. В этом и заключается дефект однофакторных экономических теорий, как трудовой теории стоимости, или теории предельной полезности.
Труд, в смысле трудовые издержки производства, равно как и вообще издержки производства, принципиально не годится в качестве мерила произведенного еще и потому, что издержки, и то, что произведено, также имеют разную направленность. Чем больше произведено, тем лучше, но чем больше издержек - тем хуже для общества. Размер издержек принципиально не годится для оценки созданного. Размер издержек может рассматриваться разве что в качестве некой границы эффективности производства, но не его меры. Точно также как сила трения может характеризовать силу, действующую на тело: если действующая сила превышает силу трения, то тело движется с ускорением, если не превышает, то тело остается в покое. Но абсурдно измерять силу, действующую на тело, величиной силы трения. Поэтому издержки могут быть лишь границей эффективности, ниже которой произведенное перестает быть произведенным, а становится скорее испорченным. Если израсходованных ресурсов больше чем вновь созданных, то процесс производства становится отрицательным, уменьшающим имевшийся общий объем благ. Причем здесь можно рассматривать как абсолютное уменьшение или увеличение, так и относительное, относительно альтернативных вариантов.
Поэтому проблема понимания того, что же производится – оказывается гораздо сложнее. Даже само понятие издержек не определяет сущности того, что издерживается. В чем измерять труд, в чем измерять капитал, в чем измерять землю (природу), которые издерживаются в процессе производства? - ответа нет. То, «что» издерживается, для того, чтобы быть мерилом сделанного, должно иметь позитивную направленность в том смысле, что его увеличение благоприятно для человека. В качестве сущности того, «что» производится, «чем» ведется обмен, можно было бы рассматривать такие понятия как ценность, деятельность, производительность и способность, но никак не издержки.
Задача поиска сущности того, что сопоставляется в процессе экономического обмена, сталкивается с той проблемой, что эта сущность не может размещаться ни в процессе производства, тогда ее не сможет оценить потребитель, ни в процессе потребления, тогда ее не сможет оценить производитель. Искомой сущностью должен обладать сам товар, а не процесс его производства или потребления. И, как уже указывалось, сущностью, лежащей в основе соизмерения ценности товаров, является производительность самой вещи, способность вещи производить, оказывать действие в удовлетворение потребностей потребителя.
Все факторы производства обладают такой производительностью. Можно говорить о производительности станка, машины, предприятия, земли, вообще любой вещи, оказывающей воздействие на человека. Продукт производства обладает производительностью, способностью к деятельности, в частности по удовлетворению потребности потребителя. И не только продукт труда обладает этой способностью. Продукты естественной природы также обладают этой способностью, правда, в известной мере. Поэтому производительность как характеристика любой вещи вполне могла бы подойти в качестве единой, универсальной меры соизмеримости вещей искусственного и естественного происхождения, факторов производства, и материальных и интеллектуальных результатов производства, включая рабочую силу. Таким образом, рассмотрение понятия производительность вещи в качестве универсального мерила и производства, и полезности имеет принципиальный характер.
В марксистской экономической системе таким универсальным мерилом служил труд человека, исчисляемый в часах, в необходимом рабочем времени. Интересно, что и время, и производительность труда участвуют в одной формуле: [время] х [производительность] = [количество продукции].
Хотя и время, и производительность находятся в пропорциональной зависимости с результатами труда, увеличение времени труда, просто из здравого смысла противоестественно рассматривать в качестве мерила сделанного. Тем не менее, такое мерило существовало в социалистическом обществе. Производительность труда в качестве мерила согласуется со здравым смыслом, но это всего лишь скорость производства и в качестве сделанного – не годится.
Итак, предлагается в качестве мерила сделанного, произведенного – признать величину производительности самого товара. Деятельностный характер всех вещей, начиная с электрона и элементарных частиц и кончая созданными человеком машинами, вполне может быть рационалистически обоснован. Все вещи обладают способностью к той или иной деятельности в составе мира.
Этой способностью вещи обладают вне зависимости от человеческих отношений. Человек своей деятельностью осуществляет лишь изменение направленности деятельности вещей природы в свою пользу, а также создает новые вещи, обладающие новыми возможностями (способностями) к деятельности. Как раз эти возможности вещей к деятельности составляют производительность вещей и их ценность для человечества, и, тем самым, лежат в основе их цены. Естественно, что полная производительность вещи гораздо шире, чем может использоваться человеком для удовлетворения своих потребностей. Поэтому ценность вещи в экономических отношениях обмена может рассматриваться как некая проекция вектора полной производительности вещи на потребность человека.
Важно также различать понятия «вложенный труд» и «затраченный труд», точнее вообще различать вложенную в созданный продукт способность к деятельности, от издержек человеческого труда. У вложенного и у затраченного труда разные субъекты. Издержки «принадлежат» процессу производства и подразделяются на расходы предметов труда (сырье, материалы, энергия), амортизацию средств производства и затраты живого труда. Вложенная же в продукт деятельность – это деятельность продукта труда, деятельность вновь изготовленного средства производства или предмета потребления. Издержки и вновь созданная деятельность качественно различные сущности, и вследствие этой качественной различности, непосредственно несопоставимы. Поэтому тезис, что издержки при производстве переносятся автоматически, да еще один к одному, на готовый продукт, как это трактует трудовая теория стоимости, принципиально неверен. Переход издержек в продукт производства сопряжен с обязательным преобразованием качества, с обязательным качественным преобразованием субстанции и ее деятельности: до производства и после производства. Соответственно не может быть переноса «стоимости» с предметов и орудий труда на продукты труда, как это ошибочно полагают приверженцы трудовой теории стоимости, и как это осуществлялось в экономических расчетах при социализме. Впрочем, эта процедура переноса стоимости производится до сих пор.
Издержки производства можно рассматривать лишь как потерю факторами, их производительности, потерю полезности. Предметы труда (материалы, сырье, энергия и т. д.) теряют свою производительность полностью в каждом цикле производства. Орудия труда, в общем случае, теряют свою производительность частично. Однако могут терять полностью, могут не терять, а могут даже увеличивать свою производительность. Однако нужно учитывать, что в процессе производства происходит качественное изменение характера производительности вещей, и происходит только путем уничтожения одного качества и возникновения другого качества.
Производительность вещи можно считать мерой ее полезности. В естественных науках любые преобразования происходят с потерями. Именно по этой причине объяснение процесса передачи накопленного труда, овеществленного в средствах производства, в виде переноса стоимости без изменений, на вновь создаваемый продукт, принципиально не годится. Переход издержек в новую полезность реально происходит с изменениями в количестве и качестве производительности, с изменениями в размере и направленности новой производительности относительно старой.
Производительность средства производства (полезность) может быть потеряна в результате создания новой полезности, однако она может быть потеряна и без создания новой полезности, например, вследствие естественного старения, поломки, уничтожения, превращения в брак и т.д. Это будет издержками, но перехода в новую полезность не произойдет, по крайней мере, никак нельзя утверждать об эквивалентности издержек и вновь создаваемой полезности.
Понимание издержек, как потерю факторами производства своей производительности, существенно меняет сложившийся категориальный аппарат. Советская терминология базируется на понятии стоимость, которая по своей природе - категория затратная. Однако она использовалась в позитивном смысле, например: создание стоимости, накопление, добавление, перенос стоимости, прибавочная стоимость. Логически эти понятия противоречивы и, можно сказать, противоестественны, так как затраты - величина отрицательная, негативная, а ее использовали в позитивном смысле, как некую цель деятельности. В советской экономике все планирование велось в затратном исчислении, и все помнят, с какими абсурдными вещами приходилось сталкиваться.
В литературе иногда вместо термина стоимость используют термин ценность. Это несколько смягчает противоречивость: создание ценности, добавление ценности, - звучит вполне логично, однако для полного преодоления противоестественности необходимо не просто заменить один термин другим, а разделить эти понятия. Представляется вполне допустимым, что стоимость может использоваться в качестве оценки затрат человеческого труда и одной из составляющих издержек производства, а то, что в трудовой теории стоимости называется меновая стоимость, что определяет меновые соотношения между товарами, необходимо именовать ценностью. В экономической теории «экономикс» понятий «стоимость», «себестоимость» не существует вообще, однако есть другие понятия: ценность, цена, цена производства, издержки производства.
Марксистская экономическая теория рассматривает потребление человеком жизненных благ с одной стороны, как их уничтожение, с другой – как восстановление рабочим своей рабочей силы, способности к труду. Если снять марксистские очки, то из здравого смысла отчетливо видно, что потребление жизненных благ осуществляется человеком вне непосредственной связи с восстановлением способности к труду. Это только в марксистской политэкономии человек рассматривался как придаток производительных сил. На самом деле он питается, одевается, спит, имеет жилище, отдыхает, двигается, мыслит вне зависимости от того, трудится он или нет. Он делает все это в силу наличия у него соответствующих потребностей жизнедеятельности. Можно говорить лишь о некотором изменении процессов потребления в зависимости от интенсивности деятельности человека, в том числе в зависимости от интенсивности трудовой деятельности, но трактовать в целом процесс потребления как восстановление рабочей силы – принципиально ошибочно. Трактуя естественные процессы жизнедеятельности человека как восстановление рабочей силой способности к труду, марксизм, да и не только он, фактически отождествляет рабочего с домашним животным, используемым в качестве рабочего скота.
Если рассматривать процесс производства как перенаправление естественных, природных процессов на удовлетворение потребностей человечества, то предприниматель, привлекая рабочую силу, направляет ее способность к целесообразной деятельности на пользу человечеству. Способность человека двигаться, что-то делать – естественны, они реализуются вне зависимости от того, целесообразно применяются они или нет. Предприниматель лишь направляет способность рабочего двигаться, что-то делать в нужное русло, на создание нужных вещей. Точно так же, как он направляет на пользу энергию солнца, воды, растений, животных и т. д.
Исходя из изложенного, можно сделать вывод, что мерой произведенного продукта является ценность. Сущность ценности – это производительность вещи, способность вещи производить, оказывать действие, что-то делать по удовлетворению потребности потребителя. Поиски некой «субстанции» цены следует признать несостоятельными. Производительность вещей можно рассматривать в качестве своеобразной меры экономической «теплоты» (товарной активности), величины вырабатываемой экономической энергии.
В акте обмена происходит смена процессов, созидание (производство) производительности вещи сменяется ее потреблением и созиданием качественно новой производительности (человека), которая вновь выставляется на обмен. Издержки создания новой производительности служат границей эффективности самого процесса созидания. Если при создании некой новой продукции уничтожаются большие производительности, чем создаются, то процесс преобразования природы оказывается в целом отрицательным, так как уменьшает общую производительность общества.
Производительность, способность вещи к удовлетворению некой потребности – величина векторная, так как зависит от направления использования вещи. Потребность также величина векторная. Ее направленность определяется тем процессом, к которому эта потребность относится (принадлежит).
Концепция «производительности вещей» замыкает, увязывает между собой процессы производства и потребления, создавая систему товарных и финансовых потоков. В развитом обществе каждый производитель специализируется на удовлетворении чьих-то потребностей. Для этого ему необходимы вполне конкретные производительные силы, функционирование которых в свою очередь предъявляет рынку свои потребности в чьих-то услугах. В результате выстраивается цепочка взаимосвязанных потребностей, порождающая финансовые и товарные потоки. Если платежеспособность потребителя обеспечена финансами, то есть его собственная деятельность направлена на удовлетворение чьих-то обеспеченных финансами потребностей, то цепочка будет функционировать нормально. В одном направлении движется поток вещей и услуг, удовлетворяющих потребности, а навстречу ему движется поток финансовых средств. Каждое взаимодействие производителя и потребителя осуществляется через рынок - общественный измеритель произведенного продукта, на котором производится выбор наиболее подходящего контрагента. Рассчитываясь с производителем, потребитель, тем самым, «выдает приз» за победу в экономическом соревновании конкретному производителю, выбранному среди конкурентов, признав его услугу или товар, удовлетворяющим имеющуюся у него потребность в наибольшей степени. Производитель осуществляет исследование потребностей потребителей и ищет наиболее рациональные пути их удовлетворения.
В результате получается экономическая система, в которой каждый производитель стремится победить в конкурентном соревновании, стремится удовлетворить своего потребителя, и это стремление пронизывает все экономические связи системы. И это стремление порождает предельный характер экономических процессов и, тем самым, порождает предпосылки для максимальных темпов развития экономики в целом. Каждый участник получает прибыль в соответствии с добавленной им производительностью.
Сергей Заикин. Апрель 2007 г
