28 апреля 1938 года органы НКВД арестовали физика Льва Ландау
К тому времени Ландау был молодым, подающим надежды физиком, далеко не обделённый добрым вниманием властей страны. Окончив в 1927 году физическое отделение физико-математического факультета Ленинградского университета, Ландау стал аспирантом, а в дальнейшем сотрудником Ленинградского физико-технического института (директором которого был А. Ф. Иоффе), в 1926—1927 годах опубликовал первые работы по теоретической физике.
Почти сразу же в 1927 году 19-летний Ландау вносит фундаментальный вклад в квантовую теорию — вводит понятие матрицы плотности в качестве метода для полного квантово-механического описания систем, являющихся частью более крупной системы. Это понятие стало основным в квантовой статистике.
С 1929 года по 1931 год находился в научной командировке для продолжения образования в Германии, в Дании у Нильса Бора, в Англии и Швейцарии. Там он встретился с А. Эйнштейном, работал вместе с ведущими физиками-теоретиками, в числе которых был Нильс Бор, которого с тех пор считал своим единственным учителем.
Работая в Копенгагене, Ландау постоянно общался с выдающимися и молодыми, как он сам, физиками — Гейзенбергом, Паули, Пайерлсом, Блохом, Вигнером, Дираком. Работая у Бора, он выполнил классическую работу по диамагнетизму электронного газа (диамагнетизм Ландау) и (совместно с Р. Пайерлсом) — по релятивистской квантовой механике. В 1931 году вернулся в СССР.
В апреле 1938 года Ландау в Москве редактирует написанную М. А. Корецем листовку, призывающую к свержению советского правительства, в которой Сталин называется фашистским диктатором. Текст листовки был передан антисталинской группе студентов ИФЛИ для распространения по почте перед первомайскими праздниками. Это намерение было раскрыто органами госбезопасности СССР, и Ландау, Кореца и Ю. Б. Румера утром 28 апреля 1938 года арестовали за антисоветскую агитацию. 3 мая 1938 года Ландау был исключен из списка сотрудников ИФП.
В тюрьме Л. Ландау провёл год и был выпущен благодаря письму в защиту от Нильса Бора и вмешательству П. Капицы, взявшего Ландау «на поруки».
П. Капица писал: «Прошу освободить из-под стражи арестованного профессора физики Льва Давидовича Ландау под мое личное поручительство. Ручаюсь перед НКВД в том, что Ландау не будет вести какой-либо контрреволюционной деятельности в моем институте, и я приму все зависящие от меня меры к тому, чтобы он и вне института никакой контрреволюционной работы не вел. В случае если я замечу со стороны Ландау какие-либо высказывания, направленные во вред Советской власти, то немедленно сообщу об этом органам».
После ареста молодой физик узнал, за что на самом деле арестовывали его отца. Согласно рассказу отца в 1929 году он, Ландау Давид Львович, необоснованно был арестован по обвинению во вредительстве, но вскоре был освобождён. На самом деле Давид Львович Ландау был задержан за уголовное правонарушения, операции с драгоценными металлами и их хранение. После проведённой беседы с задержанным и завершении дела, работники органов, предупредив, отпустили его на свободу. Отцу видно неудобно было сознаваться перед сыном, который в это время находился в научной командировке за границей, о своей элементарной уголовщине, он придумал более «благородную» причину своего ареста.
Кстати, этот арест, ни в какой мере не отразился на самом Льве Ландау, его не отозвали в страну, не откуда не уволили, и тем более, не отправили в Сибирь, как «обычно поступали с арестованными в то время» по словам самих «невинно пострадавших».
Он продолжал учиться и работать за границей. Но в последствии, как мы видим, он решил «отомстить» за отца, что и привело к аресту в 1938 году. После освобождения, он продолжил свою работу, и не распространялся о причинах своего ареста.
И только в 1964 году, через 11 лет после смерти И. В. Сталина он, Лев Ландау, уже академик и нобелевский лауреат, вспоминал:
«По нелепому доносу я был арестован. Меня обвиняли в том, что я немецкий шпион. Сейчас это иногда кажется мне даже забавным, но тогда, поверьте, было совсем не до смеха. Год я провел в тюрьме, и было ясно, что даже еще на полгода меня не хватит: я просто умирал. Капица поехал в Кремль и заявил, что он требует моего освобождения, а в противном случае будет вынужден оставить институт. Меня освободили. Вряд ли надо говорить, что для подобного поступка в те годы требовались немалое мужество, большая человечность и кристальная честность».
То есть он стал преподносить себя как невинную жертву, пострадавшую "необоснованно".
